Взгляд ее больших серых глаз на мгновение остановился на мне, потом она повернулась к Вулфу и сказала:

-- Моему мужу понравилась бы эта комната.

-- Миссис, -- сказал Вулф, -- а мне понравилась одна из его книг, но с оговорками. Сколько ему было, когда он умер?

-- Сорок два.

-- А сколько лет вам?

Этот вопрос предназначался мне. Все дело в том, что у Вулфа есть три убеждения: а) враждебное отношение Вулфа к женщинам лишает его возможности что-нибудь понять даже в простеньких экземплярах; б) мне достаточно провести хотя бы час с любой из них, чтобы дать точное определение; и в) чтобы не затруднять себя, нужно задать женщине несколько резких и неуместных вопросов. А его любимый вопрос: "Сколько вам лет?" Как женщина на него прореагирует -- это и позволит верно судить о ней.

Люси Вэлдон выбрала наиболее верное решение. Она улыбнулась и сказала:

-- Достаточно много, даже слишком. Двадцать шесть. Это настолько много, что можно определить: ты нуждаешься в помощи... поэтому я и здесь. То, что я намереваюсь рассказать, сугубо... сугубо конфиденциально, -- она взглянула на меня. Вулф кивнул:

-- Так всегда говорят. Такова наша профессия. Но мои уши -- это уши мистера Гудвина, а его уши -- мои. А что касается конфиденциальности, то я не думаю, что преступление, которое вы совершили, было чересчур серьезным.

Она улыбнулась снова. Правда, улыбка лишь мелькнула и тут же исчезла, но все же это была улыбка.

-- Нет, речь идет не о преступлении. Я хочу, чтобы вы нашли для меня одного человека. Дело немного... как бы это сказать... необычно. В моем доме находится ребенок, а я хотела бы узнать, кто его мать. Как я уже говорила, все это строго конфиденциально. Но для некоторых это все-таки не тайна. Моя служанка и кухарка в курсе дела, кроме них -- мой адвокат и двое моих друзей. И это все, поскольку я не уверена что оставлю ребенка у себя.